Мученик Киприан Григорьевич Анников (1875–†1937)

Киприан (Куприан) Григорьевич Анников родился в 1875 году в деревне Зеленое (по другим документам – Вольная) Козловского уезда Тамбовской губернии в крестьянской семье. О мученике Киприане сохранились скудные сведения. Ясно только, что, заключенный в лагерь, он не отказался от исповеднического подвига. Находился в общении с архиепископом Павлином (Крошечкиным), епископом Аркадием (Ершовым) и другими, участвуя в молебнах в лагерных бараках. 

С восьми лет Киприан стал петь на клиросе и не пропускал ни одного воскресного и праздничного богослужения; впоследствии он стал членом церковной двадцатки, а затем и ее председателем.

С 1929 года он стал служить в храме псаломщиком, и это ему было поставлено в вину гонителями Церкви. У него отобрали имущество и лишили гражданских прав. Судя по всему у них было крепкое крестьянское хозяйство. Киприан получил начальное образование. Как любой юноша из крестьянской семьи, он занимался хлебопашеством, кроме того, владел ремеслом сапожника. В учетно-статистической карточке указан стаж работы «сапожником по ремонту» – двадцать пять лет. Был женат на Татьяне Ананьевой.

Киприан Григорьевич подал заявление властям и опротестовал незаконное решение — ему вернули имущество и восстановили в правах. Но он понимал: это ненадолго. И в августе 1930 года он уехал в Москву и устроился сторожем на склад фибролитового завода при трудовой коммуне № 2 ОГПУ, располагавшейся неподалеку от города в зданиях уже закрытого к этому времени Николо-Угрешского монастыря, пригласив и сына Андрея переехать к нему. Приехав, тот устроился землекопом туда же, где работал отец. Предчувствие грядущих бед не обмануло Киприана Григорьевича — в 1931 году оставшиеся жить в селе члены его семьи были лишены гражданских прав и сосланы в Казахстан.

Комплекс Николо-Угрешского монастыря, где находилась трудовая коммуна ОГПУ.  Архивное фото

В использовавшихся не по назначению монастырских зданиях не раз случались пожары. В 1930 году в Спасо-Преображенском соборе, переоборудованном под клуб, случился пожар, во время которого сгорело почти всё клубное имущество. В следующий раз, 19 октября 1932 года, около трех часов ночи во время дежурства Киприана Григорьевича загорелся склад фибролитового завода, в котором хранилось дорогостоящее импортное оборудование. Были допрошены свидетели, четверо из них были задержаны как подозреваемые и заключены в Бутырскую тюрьму: Киприан Анников с сыном Андреем, Матфей Анохин (выходец из тех же мест, что и Анниковы, сказавший в тот день в шутку уходившему с поста пожарному: «Зачем уходишь, вот я возьму и подожгу») и прораб Василий Глотов. Незадолго перед пожаром прораб повздорил с одним из работавших в коммуне сотрудников ОГПУ из-за запрета продать ему теплую одежду и обувь: в помещении, где он работал, было холодно, а съездить домой он не мог, потому что работа велась без выходных. Объясняясь с сотрудником ОГПУ и прося исполнить свою просьбу, на что дал согласие директор завода, он сказал в сердцах: «Брошу всё дело, уеду в Москву, а там хоть присылай за мной черного ворона». Этой фразы оказалось достаточно, чтобы быть уволенным. Прораб оказался под подозрением.

Следствие не выяснило, был ли это поджог или чья-то халатность, и остановилось в своих подозрениях на отце и сыне Анниковых. Киприан Григорьевич был допрошен сразу же в день ареста. Рассказав, где он был во время пожара, он по просьбе следователя дополнил рассказ показаниями о преследовании его советской властью. «Меня раскулачили первый раз в 1929 году, второй раз — в 1931 году за то, что я работал в приходе псаломщиком, — сказал он. — В 1931 году семью сослали в Казахстан, а я уехал в 1930 году и больше в село не возвращался. Семья моя — жена Татьяна, сын Семен и его жена Аграфена — сосланы, за исключением дочери Нины и сына Андрея».

В тот же день был допрошен сын Киприана Григорьевича Андрей. Видя, к чему клонится дело, он отказался отвечать на какие-либо вопросы и лишь через месяц согласился давать показания, из которых следовало, что они с отцом не могли поджечь склад. 29 ноября следователь снова его допросил. Ответив, где был и что делал в ту ночь, когда случился пожар, Андрей, завершая свои показания, сказал: «С отцом я не делился по вопросам политики, хотя мы и жили в одном бараке с ним и каждый день виделись. Виновным себя в поджоге не признаю».

20 декабря следователь вновь допросил Андрея; тот ответил, что не признает себя виновным в поджоге склада и с отцом он никогда не говорил о поджоге.

27 декабря 1932 года следователь составил обвинительное заключение, в котором написал, что Андрей Анников «достаточно изобличается в том, что по договоренности со своим отцом Киприаном Григорьевичем Анниковым, работавшим на той же постройке в качестве сторожа, совершил умышленный поджог склада фибролитового завода трудовой коммуны № 2 с импортным оборудованием». Киприан Анников «изобличается в том, что, будучи противником советской власти, с целью мести ей через своего сына, работавшего землекопом, совершил поджог склада фибролитового завода».

2 января 1933 года Киприан Григорьевич был снова допрошен.

— За что вас раскулачили? — спросил его следователь.

— Как псаломщика. Я считаю, что раскулачен и лишен избирательных прав я неправильно. Да вообще теперь не поймешь, всех раскулачивают ни за что.

— Согласны ли вы с политикой партии и власти в области раскулачивания и организации колхозов в деревне?

— Не согласен.

— Признаете ли вы себя виновным в поджоге?

— Нет, — категорично ответил Киприан Григорьевич.

Следствие было закончено. Отца и сына обвинили в том, что они, «будучи противниками советской власти, с целью мести совершили поджог склада фибролитового завода трудовой коммуны № 2 с импортным оборудованием».

16 января 1933 г. Коллегией ОГПУ Киприан и его сын были приговорены к 10 (десяти) годам лагерей по статье 58-10, 58-11 УК РСФСР.

Священномученик Киприан Анников в заключении. Архивное фото

С 26 февраля 1933 г. Киприан отбывал наказание в Ново-Ивановском отделении Сибирского ИТЛ (Сиблаг), занимавшемся выращиванием сельскохозяйственной продукции и животноводством. В бараке, где он жил, было три архиерея, много духовенства и верующих, и в свободное от работы время они собирались за бараком, чтобы вместе помолиться. Чаще всего эти богослужения возглавлял архиепископ Могилевский Павлин (Крошечкин).

Ко времени ареста ему исполнилось 62 года. В его учетно-статистической карточке внешность характеризовали так: выше среднего роста, плотного телосложения, волосы с проседью, глаза серого цвета, нос длиннее обыкновенного.

Допрошенный  26 сентября 1937 года свидетель показал, что знает архиепископа Павлина с 1936 года, поскольку работает вместе с ним в подконвойном городке 3-й свинофермы Ново-Ивановского отделения. Ему неоднократно приходилось наблюдать, как Крошечкин вместе с Анниковым и другими заключенными собираются за 2-й палаткой подконвойного городка, где отправляют богослужения, группируя вокруг себя заключенных. После богослужения они ведут антисоветские беседы, но прекращают их при его приближении.

Священномученик Павлин (Крошечкин), архиепископ Могилевский. Архивное фото

1 октября 1937 года Киприан Анников был арестован в лагере и в тот же день допрошен. На допросе решительно отверг все обвинения в контрреволюционной деятельности. Из протокола допроса:

-Вам предъявляется обвинение, что вы, отбывая наказание в Ново-Ивановском отделении, участвовали в контрреволюционной группе, возглавляемой заключенным (Крошечкиным), с которым проводили среди заключенных контрреволюционную агитацию, направленную на дискредитацию соввласти. Дайте правдивые показания по существу предъявленного вам обвинения.

- Виновным в участии в контрреволюционной группе вместе с (Крошечкиным) себя я не признаю, в контрреволюционной группе я не участвовал, точно так же как не вел контрреволюционной агитации среди заключенных. Не отрицаю, что вместе с (Крошечкиным) иногда читали газеты, участвовал вместе с ним в молениях, которые устраивались за бараком во дворе подконвойного городка».

После ареста Киприана начальник 3-й зверофермы написал ему характеристику (правописание сохранено):

"За время пребывания в Ново Ивановском лагере 3-й с/фермы на общих подконвойных работах к работе относился неудовлетворительно – безразлично, занимался разложением трудовой дисциплины среди рабочих бригад где организовывал лагерников по невыходу на работу создавая отказы".

На этом допросы были закончены, и 28 октября 1937 года тройка УНКВД по Новосибирской области приговорила псаломщика Киприана Григорьевича Анникова к расстрелу. Он был расстрелян 3 ноября вместе с архиепископом Павлином (Крошечкиным), священниками и мирянами и погребен в безвестной общей могиле. О судьбе его сына Андрея после ареста ничего не известно.

Расстрельная стена. Мемориальный комплекс "Память" г. Мариинска. Фото: https://mariinsk.blagochin.ru/novomuchenniki/memorialy/memorialnyj-kompleks/