Преподобномученица Наталия (Бакланова) (1890–†1938)

Преподобномученицы Наталия Васильевна Бакланова и монахиня Марионилла (Мария Васильевна Цейтлин) подвизались в Богородице-Смоленском Новодевичьем монастыре. Их судьбы оказались связаны общими нитями так же, как и судьбы многих мучеников, сохранивших верность Христу и Православию. Обе они в годы гонений были вынуждены покинуть обитель после ее разорения советской властью, арестованы и сосланы в сибирские лагеря. В один год (1938) приняли мученическую кончину на Кузнецкой земле. Были прославлены в лике преподобномучениц Русской Православной Церковью.

Наталия Васильевна Бакланова родилась в 1890 году в крестьянской семье в селе Шестово Подольского уезда Московской губернии. С детства Наталия приучалась к крестьянским трудам, помогала родителям по хозяйству. Ее отец Василий Бакланов знал цену грамоте и ученью. Когда дочери исполнилось восемь лет, он отдал ее в школу.

После школы в 1903 году, в тринадцать лет, девочка стала послушницей Новодевичьего женского монастыря в Москве. Когда девушки поступили в монастырь, здесь подвизалось более двухсот монахинь и послушниц. Это был один из самых богатых и красивейших монастырей Москвы. Он располагался на своеобразном полуострове, окруженном с трех сторон рекой Москвой, был опоясан крепостными стенами с ажурными башнями, к небу тянулась высокая стройная колокольня. В центре возвышался белокаменный Успенский собор. В обители монахинями были представительницы царских династий и знатных боярских родов и, как видим, девушки из крестьянских и рабочих семей.

В этом монастыре в разные годы начался путь служения Богу  Натальи Баклановой. В молитвах и трудах протекали дни монахинь и послушниц. Трудиться приходилось немало. Монастырь опекал немощных, содержал и обучал сирот. При монастыре существовала богадельня для престарелых монахинь и послушниц. Было трехклассное училище-интернат для девочек-сирот. Девочек учили не только грамоте, но и рукоделью, домоводству. Работала приходская школа. Каждый день надо было готовить и накрывать столы для общих трапез насельниц и многочисленных паломников.

Инокиня Наталия Бакланова и послушницы Евдокия (справа) и Анастасия Прошкины. Архивное фото

За стенами обители проносились революции, войны, но ничто не нарушало круг богослужебных дел монахинь и послушниц до 1917 года. После октябрьского переворота 1917 года монастырь был упразднен. Декретами новой власти закрыты училище для сирот, приют и приходская школа, конфискованы банковские счета и земля. Монастырь остался без средств к существованию. Из-за отсутствия продуктов и хлеба пришлось отменить общую трапезу. Осталась лишь богадельня, которая существовала на средства частных благотворителей.

Для монахинь и послушниц начались тяжкие испытания. В обитель пришел голод, а вслед за ним болезни. Но еще тяжелее было видеть, как на глазах разоряется монастырь. 

Весной 1918 года в обитель поселили 200 курсантов наркомата просвещения. Это был особый род глумления и унижения, когда в старинный женский монастырь поселили молодых мужчин, «горланов революции», воинствующих атеистов. Они вели себя нагло и развязно, шумно развлекались во время церковных служб, выражали свое презрение к вере и монашеской жизни.

Игуменский корпус, где жили некогда придворные дамы российских цариц, забрали под ясли, в трапезной обосновался всеобуч, потом гимнастический зал. Через год курсантов сменили 300 человек рабочих, переехавших из Петрограда.

В 1922 году обитель была окончательно закрыта. Игуменью Веру и четверых священников обители арестовали по делу об изъятии церковных ценностей и приговорили к различным срокам лишения свободы с конфискацией имущества. По решению властей на территории монастыря разместился «Музей эпохи правления царевны Софьи и стрелецких бунтов». Часть келий превратили в коммунальные квартиры. Позже разорили кладбище монастыря: после уничтожения 2811 неугодных надгробий осталось лишь около ста. Запретили колокольный звон. Позже, в 1930–1934 годах, будто в насмешку, в стенах обители, откуда насильно разогнали и репрессировали многих монахинь, создали «Музей раскрепощения женщины». С 1934 года Новодевичий монастырь стал филиалом Государственного исторического музея.

Монахинь становилось все меньше. Кто-то, спасаясь от голода, уехал в деревню, кто-то переселился к родственникам. Остаток монашеской общины держался за Успенский храм. Чтобы не расставаться с обителью, монахини устраивались в музей реставраторами и хранительницами, работали при церкви уборщицами, дворниками, сторожами. Наталия Бакланова тоже стала работать уборщицей. Но вскоре все монахини были изгнаны из монастыря.

Горько было расставаться с обителью, в которой Наталия прослужила девятнадцать лет. Изгнанные из монастыря монахини и послушницы старались держаться вместе. Наталия с послушницами Евдокией и Анастасией Прошкиными жила под Москвой, в поселке при станции Сходня.

Наталия зарабатывала тем, что в разных семьях выполняла домашнюю работу. В 1931 году она устроилась уборщицей в Институт курортологии в Москве. Сестры поддерживали друг друга: навещали, вели разговоры, вместе молились. Иногда к ним приходили священники.

Надвигался 1937 год – год новой волны репрессий и повальных арестов. С особым подозрением власти относились к так называемым «классово чуждым элементам». К их числу относилось духовенство и монашество. Плодилась армия доносчиков и осведомителей. По одному из доносов и была арестована Наталия.

Сотрудники Института курортологии, где она работала, сообщили, что «Нaтaлья Вaсильевнa всегдa откaзывaлaсь от общественных поручений, если и учaствовaлa в рaботе, то исполнялa только техническую рaботу, a от общественной рaботы отстрaнялaсь, проявляя к ней врaждебность, откaзывaлaсь ходить нa собрaния, говоря, что «у них все собрaния дa собрaния, a ей некогдa ходить нa собрaния». По этим идеологическим причинам она и была уволена с работы. Еще несколько свидетелей передавали содержание частных разговоров монахинь о том, что прежде жизнь в обители была лучше, что нет возможности открыто верить в Бога, что советская власть преследует религию и священников.

27 ноября 1937 года Наталия была арестована. Допрошенный по делу Наталии Баклановой свидетель дал показания, больше похожие на донос. Он утверждал, что Нaтaлия говорилa: «Ныне все против нaс нaпрaвлено, не дaют нaм свободно веровaть в Богa… Кругом все пропaгaндa и пропaгaндa, безбожие, книжек религиозных нет».

Наталия решительно и твердо отвергла все обвинения в контрреволюционной деятельности.

Из протокола допроса послушницы Наталии:

«Вопрос следователя: Какие контрреволюционные вопросы вы обсуждали и какую вели контрреволюционную пропаганду?

Ответ Наталии: Никогдa мы контрреволюционных вопросов не обсуждaли и никaкой контрреволюционной пропaгaнды не вели.

Вопрос: Вы, нaходясь в тесной связи с попом Мaлиновским и Aнaстaсией и Евдокией Прошкиными, устрaивaли у себя сборища, где обсуждaли контрреволюционные вопросы.

Ответ: У меня на дому Малиновский бывал, с ним беседовали, но во время наших бесед мы контрреволюционных вопросов не обсуждали и не вели с ним никакой контрреволюционной деятельности».

7 декабря 1937 года Наталия Бакланова была осуждена «тройкой» при НКВД на 8 лет исправительно-трудовых лагерей «за контрреволюционную деятельность». Ее отправили в сибирские лагеря.

8 января 1938 года послушница прибыла с этапом в Мариинск. В самый суровый период сибирской зимы она оказалась в лагере, где трудно было выжить и более молодым и здоровым. Тяжелейшие условия лaгерной жизни окaзaлись для нее непосильными. Онa зaболелa, былa помещенa в больницу в городе Мaриинске.

31 мaртa 1938 года Наталия скончaлaсь в лaгерной больнице.