Преподобномученик Лев (Егоров) (1889–†1937)

Я вел, веду и всегда буду вести религиозную пропаганду…

Архимандрит Лев (в миру Леонид Михайлович Егоров),  брат митрополита Гурия (Егорова) (1891 - 1965), согласно данным сайта Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, родился в 1898 году в селе Опочинский Посад Боровичского уезда Новгородской губернии в семье владельца артели ломовых извозчиков. 

Но по архивным материалам дата его рождения – 1889 год, место рождения – Санкт-Петербург.

Рано осиротел, и их с братом взяли на воспитание проживавшие в Петербурге бездетные дядя Я.С. Селюхин, заведующий Александро-Невским рынком, и его жена О.А. Селюхина.

Семья Селюхиных, в которой воспитывались дети Егоровы. В центре - дядя Яков Степанович, сидят - Вячеслав и Леонид Егоровы. Фото: guriyegorov.ru

Рано определившись в жизни, он вместе со своим братом Гурием избрал для себя путь служения Богу. Много было общего в их судьбах: оба получили высшее духовное образование, оба стали духовными сыновьями преподобного Серафима Вырицкого, в свое время оба были возведены в сан архимандрита. В 1922 году также оба подверглись наказанию Коллегией ОГПУ сроком на 3 года лагерей – каждый за «контрреволюционную деятельность». После освобождения братья возвращаются к активной пастырской деятельности. В 1928 году архимандрит Гурий заведует Петроградским богословско-пастырским училищем, а архимандрит Лев настоятельствует в соборе в честь Феодоровской иконы Пресвятой Богородицы. 

Леонид и Вячеслав Егоровы. Конец 1890-х гг. Фото: guriyegorov.ru

Будущий мученик окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, где был учеником профессора Державина, занимаясь у него методикой русского языка. Затем в 1915 году поступил в Петроградскую духовную академию. Одновременно, будучи студентом, преподавал словесность в средних учебных заведениях столицы.

В конце 1915 года был пострижен в монашество в Александро-Невской Лавре с наречением имени Лев, возведен в сан иеродиакона и иеромонаха (в этом же году принял монашеский постриг с именем Гурий его брат Вячеслав).

Уже в 1916 г. братья Егоровы (как скоро стали называть в народе отцов Гурия и Льва) с разрешения епархиального начальства развили вместе с иеромонахом Иннокентием (Тихоновым) интенсивную миссионерскую деятельность. Они «пошли в народ», то есть обратились к рабочим и беднякам, проживавшим в районе Лиговского проспекта. Миссионерская деятельность трех молодых иеромонахов приняла несколько другие, чем до революции, формы. Они не «ходили в народ», но народ шел к ним. Митрополит Иоанн (Вендланд) писал об этом периоде 1918 года: "По городу разнеслась слава о «братьях Егоровых». Однажды отец Гурий представился митрополиту Антонию (Храповицкому), которого раньше не знал. Когда он назвал свою фамилию, митрополит воскликнул: «А, братья Егоровы, как вас не знать, вся Россия знает братьев Егоровых!»

Основатели Александро-Невского братства: иеромонахи Лев и Гурий (Егоровы), иеромонах Иннокентий (Тихонов), 1916 г. Фото: guriyegorov.ru

Весной 1918 г. отец Лев еще числился слушателем духовной академии, но свою учебу в ней завершить не смог из-за ее закрытия (проучился три курса). Поскольку занятия в академии прекратились, 30 мая духовный собор Лавры постановил «в нужных случаях» назначать иеромонаха к служению заказных литургий и других служб по обители.

Пастырская деятельность молодого иеромонаха была прервана в связи с началом кампании изъятия церковных ценностей и организованного советскими властями обновленческого раскола.

В защиту Русской Православной Церкви во многих городах России с благословения Святейшего Патриарха Тихона стали создаваться многочисленные православные братства из числа преданных делу Христову людей – как религиозных деятелей, так и мирян. 

Православное братство при Александро-Невской лавре было главным в северной столице, и его деятельность служила ориентиром и примером для других братств. В ту суровую пору гонений на Церковь братства как бы возрождали жизнь и дух древних христиан. В основу деятельности было положено ведение богослужения в полном соответствии с канонами Святой Церкви. Это было важно, поскольку представители обновленческого раскола именно в этой части пытались разрушить все существовавшие каноны. 

К 1920 году в составе Александро-Невского братства было около 70-100 человек. Деятельность братства, в основном, сосредоточилась вокруг миссии, просвещения и богослужения.

Ежедневные богослужения были основой духовной жизни членов братства. Все послушания в храме несли братчики. Иеромонах Иннокентий большое внимание уделял объяснению богослужения. Пел не только братский хор, но все собравшиеся в храме; всегда звучала проповедь.

Большое внимание членами братства уделялось духовному просвещению. Иноки и миряне из Александро-Невской лавры вели 69 детских кружков, где изучался Закон Божий. Для детей проводили сокращенные литургии, на которых они сами пели и читали. Члены братства делали все возможное, чтобы в народе не угас огонек истинной веры. Большое внимание уделялось и духовному совершенствованию самой братии. Священноиноки Иннокентий, Гурий, Лев руководили духовными беседами и собраниями. При лавре работали пастырские курсы, которые готовили проповедников; широко проводилась благотворительная деятельность. 

По воскресеньям братство устраивало религиозно-нравственные чтения для народа, темы которых вывешивались при входе в Лавру. Устраивались также лекции и диспуты.

В 1921 году были созданы мужской и женский кружки по изучению истории монашества и вопросов, к нему относящихся. Впоследствии из них родились монашеские общины общежительного типа.

Братство вело издательскую и благотворительную деятельность, организовало помощь репрессированному духовенству и мирянам, пострадавшим за веру.

Члены приходского совета Александро-Невской лавры и Братства с митрополитом Вениамином. 1920 г. Фото: https://fudel.ru/images/personalities/gurij_egorov_mitr/gurij_egorov_mitr_bratstvo.jpg

После ареста митрополита Вениамина - ранним утром 1 июня 1922 агенты ГПУ задержали несколько насельников Лавры, их стали подвергать усиленным допросам, стремясь сфабриковать отдельное дело православных братств. В связи с этим производились новые аресты. 3 июня в 4 часа утра в Лавру вновь явились агенты ГПУ и предъявили ордер на обыск и арест отца Льва (Егорова), но найти его не смогли. Это же повторилось на следующую ночь. По подозрению в укрывательстве был задержан правитель дел Духовного Собора Лавры иеромонах Иларион (Бельский), а 16 июня все-таки арестован и отец Лев.

Итогом следствия стала почти двухлетняя ссылка сначала в Оренбургской губернии, а затем в Западно-Казахстанской области у озера Эльтон. Во время его отсутствия в Петрограде, несмотря на репрессии, деятельность Александро-Невского братства не прекращалась, а в 1925 г. вновь начала оживляться. В 1924 году срок ссылки закончился.

На 1926 -1928 гг. пришелся новый, относительно благоприятный период подвижнического служения отца Льва и существования Александро-Невского братства. Конечно, жизнь и деятельность последнего официально оставалась нелегальной, но в то же время прямо не преследовалась. В это время братство возглавляли три находившихся между собой в тесном духовном общении и единстве руководителя - отцы Лев и Гурий (Егоровы) и отец Варлаам (Сацердотский).

В октябре 1926 года отец Лев назначен настоятелем одного из крупнейших соборов Ленинграда - храма Феодоровской иконы Божией Матери в память 300-летия царствования Дома Романовых на Миргородской улице. Постепенно туда перешла большая часть членов братства и в 1930 году два братских хора.

Отец Лев был возведен в сан архимандрита и с марта 1926 г. стал исполнять обязанности благочинного монастырских подворий, преподавателя Русской литературы и члена педагогического совета Богословско-пастырского училища.

Весной 1927 года был арестован во второй раз. В это время в Богословско-пастырском училище обучалось около 70 человек, и его популярность стала вызывать раздражение у властей, было заведено "дело Богословско-пастырского училища". В конце концов оно развалилось. 19 ноября 1927 г. всех арестованных освободили под подписку о невыезде, а через год — 10 ноября 1928 г. дело вообще было прекращено.

Несмотря на фактически нелегальное существование, под руководством архимандрита Льва братство продолжало строжайше запрещенную советскими законами общественно-благотворительную деятельность

В ночь на 18 февраля 1932 года было арестовано 500 человек, в том числе более 40 членов Александро-Невского братства. Следствие проводилось в ускоренном порядке. 22 марта 1932 г. выездная комиссия Коллегии ОГПУ вынесла подсудимым приговор. Отец Лев был приговорен к максимальному сроку наказания - 10 годам лагерей «за контрреволюционную пропаганду и участие в контрреволюционной организации». 

18 апреля 1932 г. он поступил в отделение Черная речка Сибирского лагеря (Сиблага), расположенное в Кемеровской области. С конца месяца он трудился в шахте посёлка Осинники под г. Новокузнецком. Работа была чрезвычайно тяжелой, по мнению лагерного начальства, о. Лев не проявлял требуемого усердия. Лагерные власти обвинили архимандрита в контрреволюционной агитации среди заключенных, специальная комиссия ОГПУ постановила перевести его в штрафной изолятор сроком на два года, а Тройка Полномочного Представительства ОГПУ по Западно-Сибирскому краю приговорила обвиняемого к увеличению срока заключения в исправительно-трудовом лагере на два года.

Работа заключенных на рудниках. Архивное фото

В конце марта 1936 г. был переведен из изолятора в Ахпунское отделение Сиблага (на станцию Ахпун Таштагольского района Кемеровской области). Здесь он по-прежнему трудился в шахте, иногда по 14 часов в сутки возил вагонетки с породой.

Из протокола допроса обвиняемого Л. М. Егорова от 2 сентября 1937 года (единственный протокол в деле): 

Следователь: Скажите, где в настоящее время ваш брат Гурий Михайлович, его духовный сан, когда, кем, по каким статьям уголовного кодекса и на какие сроки он был осужден? 

Архимандрит Лев: Мой брат Егоров Гурий Михайлович проживает в городе Ташкенте и работает где-то счетоводом-бухгалтером. Где именно, я не знаю. До своего ареста он был архимандритом в городе Ленинграде <...>. 

Следователь: Назовите фамилии служителей культа, явно враждебно настроенных к советской власти и проводящих контрреволюционную работу в лагере. 

Архимандрит Лев: Никого из служащих культа, находящихся в лагере, не знаю. 

Следователь: Как вы, служители культа, используете новую Конституцию в своих контрреволюционных целях? 

Архимандрит Лев: Я считаю, что мы, служители культа, сможем использовать предоставленные нам новой Сталинской Конституцией права в своих контрреволюционных [целях] для проведения в массах активной религиозной пропаганды. Я по своим убеждениям являюсь глубоко религиозным человеком, посвятившим всю свою жизнь служению Богу, и целью моей жизни является ведение пропаганды религии в массах. Я ее вел, веду и вести буду…».

Так смело и открыто объявил на допросе свою жизненную позицию отец Лев, а когда следователь снова попытался привлечь батюшку к  доносительству на других заключенных, ответ его был полон негодования: «… назвать фамилии лиц, ведущих контрреволюционную подрывную работу в лагере, я не могу, т. к. мне это неизвестно, но даже если бы я что-нибудь знал о них, то все равно вам об этом никогда бы не сказал». 

Когда речь зашла о его товарище по лагерю – Грабовском*, он признал, что состоит с ним в хороших отношениях, но дальнейшие вопросы следователя пресек решительно: «…я категорически отказываюсь давать какие-либо показания об известных мне взглядах Грабовского!» И в заключение допроса заявил: «Виновным себя не признаю. И хотя я по убеждениям являюсь антисоветским человеком, но контрреволюционной агитации среди лагерников я не проводил». 

Большую помощь следствию в изобличении «особо опасного» священника оказали заключенные из «социально близких» слоев лагерного мира: двое из них были осуждены за бандитизм, один – за растрату государственного имущества, еще двое – бродяги, осужденные как «социально вредные элементы».  Они все подтвердили, что требовалось для следствия. 

А характеристика, составленная на Егорова начальником колонии, послужила своеобразной точкой в этом "следствии". Из характеристики на з/к Егорова: «…поведение в быту плохое, отношение к работе скверное. Срывал выполнение производственного плана. Был тесно связан с Грабовским, с каковым читал газеты, извращал написанное и превращал это в контрреволюционную агитацию, чем разлагающе действовал на массы…» 

13 сентября 1937 года «тройка» при УНКВД по Запсибкраю в своем постановлении вынесла архимандриту Льву (Егорову) самую суровую меру наказания – расстрел.

20 сентября это постановление было приведено в исполнение. Только спустя 62 года, 18 августа 1989 года, заключением прокурора Кемеровской области Леонид Михайлович Егоров был реабилитирован.