Священномученик Павлин (Крошечкин) (1879–†1937)

О владыке Павлине написана удивительная биография. Автором ее является безвестный биограф, который называет себя духовным чадом владыки. Он был к нему очень близок, так как жизнеописание доносит такие детали, которые мог знать только человек, живущий рядом с владыкой. Его свидетельства драгоценны, поскольку они позволяют увидеть путь восхождения христианина к святости и мученическому подвигу, начиная с младенческих лет. В предисловии автор биографии настаивает на том, что его работу надо считать повестью, поскольку она написана не на основе документальных материалов, а по воспоминаниям – не все там может быть точным. И действительно, в описании отражены не все жизненные вехи, встречаются ошибочные датировки. Тем не менее, она воссоздает живой облик владыки и может служить, в сочетании с другими, одним из важных источников биографии архиепископа Павлина. Автором, помимо изложения жизненной канвы, приводятся разговоры владыки, воспоминания, описываются его привычки, характеризуется весь его душевный склад. 

Судя по контексту, биография составлена в конце 50-х годов, когда еще ничего не было известно о судьбе владыки после его ссылки в лагеря: «Что сталось с ним? …Жив ли он, умер ли – неизвестно… Это было двадцать лет тому назад. С каждым годом огонек надежды на то, что он находится еще в живых, слабел и наконец совсем погас… Ведь ему теперь было бы более восьмидесяти лет. Где умер он?.. В какой обстановке и в каком окружении испустил он свой последний вздох?.. Где закрылись навеки его потухающие глаза?.. В какой неизвестной стране погребено его тело?.. Но, где бы ни лежал его прах, память о его светлом образе никогда не угаснет в душах знавших его…»

Жизнеописание написано с глубочайшей любовью к владыке, которой дышит каждая строка. Оно воссоздает во всей глубине и полноте его облик. Из него мы будем черпать бесценные свидетельства о жизни Преосвященного владыки Павлина. 

Архиепископ Павлин (в миру Петр Кузьмич Крошечкин) родился в крестьянской семье в селе Керенково Мокшанского уезда Пензенской губернии 19 декабря 1879 года. Его отец Кузьма и мать Евдокия Парфеновна, в девичестве Решетникова, жили в достатке, но небогато. Отец Петруши умер рано, как свидетельствует анонимный биограф, «в русско-турецкую войну» (1877–1878), то есть, можно предположить, что вскоре после рождения сына. 

Мальчик воспитывался матерью, женщиной глубоко верующей, благочестивой. Она оказала громадное духовное влияние на сына. На протяжении всей жизни оставалась самым любимым и близким ему человеком. Евдокия следовала за сыном во всех его переездах, скитаниях, разделяя его скорби и радости. 

Село Керенково. Храм во имя Троицы Живоначальной построен в 1771 году на средства прихожан. Придел во имя Николая Чудотворца. Фото: https://russian-church.ru/viewpage.php?page=7184

В Керенкове Петр окончил церковно-приходскую школу и продолжил обучение в училище города Мокшан. Он жил на квартире у одной женщины, которая полюбила открытого, чистого душой мальчика. Петр хорошо учился, много читал и любил ходить на богослужения в ближайший Казанский женский монастырь, расположенный в пяти верстах от дома. Монахини относились к нему приветливо и ласково, он с радостью исполнял их мелкие поручения. Петя полюбил благолепные монастырские службы, всю чинную и возвышенную атмосферу монастыря. Мальчика неудержимо влекло в эту тихую обитель, он стремился попасть туда на каждый праздник. Именно здесь впервые зародилось у него желание стать монахом и посвятить свою жизнь служению Богу. 

Из-за тяжелой болезни Петру не удалось окончить училище. Мать почти в безнадежном состоянии забрала его домой. Она смогла его вымолить и выходить. Это было второе чудесное избавление мальчика от смерти. В первый раз это произошло в Мокшанах. Петр чудом нашел дорогу домой и не замерз, когда в страшную метель возвращался из монастыря и сбился с пути. И мать и сын были переполнены благодарности за исцеление. Петр все настойчивее думал о служении Богу, мечтая о пустынножительстве на Старом Афоне. А Евдокия дала обет в благодарность за исцеление Петруши совершить паломничество в Саровскую пустынь. 

Весной мать и сын отправились в путь. Они прибыли в Саровский монастырь 2 мая, в канун большого храмового праздника. Здесь все поразило Петрушу: и толпы паломников, и возносящаяся к небу высокая колокольня, с которой призывно звучал колокольный звон, и златоглавые монастырские храмы. И здесь, по свидетельству безвестного биографа, с будущим священномучеником произошло еще одно чудо. Во время всенощного бдения он вдруг внутри себя услышал голос, который отчетливо произнес: «И здесь можешь спастись…» Петр воспринял это как призыв, обращенный к нему, а душа его уже давно жаждала служения Богу. Юноша стал просить у матери разрешения остаться в монастыре, но Евдокия рассудила, что он еще молод. 

Саровская пустынь. Архивное фото

Вернувшись домой, Петр не переставал просить матушку благословить его на жительство в Саровской обители. И та, посовещавшись с приходским священником, отпустила сына. 

В 1895 году, в 16 лет, Петр Крошечкин стал послушником Саровской обители. Вначале он нес послушание на больничной кухне, исполняя обязанности помощника повара. Ему приходилось носить со скотного двора молоко в большом кувшине. Для удобства он ставил кувшин на голову. От этого, как считал сам владыка, у него начались головные боли, от которых он в последующую жизнь часто страдал. Затем он работал в прачечной, стирал для братии белье. 

Евдокия очень скучала и тосковала по сыну и наконец решила поехать к нему. Она поступила скотницей на скотный двор Саровской пустыни. 

В Саровской обители Петр прослужил около трех лет. Ему пришлось оставить обитель по причинам, которые не называет ни сам владыка, ни его биограф: «Не без промысла Божия его постигло некое, неблагоприятное для него стечение обстоятельств. Оно было как бы испытанием его веры и твердости в произволении. Впервые встретившись с таким искушением, он в смятении бросился к матери поведать свое горе и испросить совета. Обливаясь горькими слезами, рассказал ей все случившееся. После долгих размышлений они совместно решили, что ему лучше оставить Саровскую Пустынь, не давая места гневу, и идти искать пристанища в другом монастыре». 

С рекомендательным письмом от одного любящего его монаха Петр направился в Костромскую губернию, в Николо-Бабаевский монастырь, где некогда служил и был погребен святитель Игнатий Брянчанинов. Мать его временно оставалась в Сарове. Он был принят в число послушников обители, работал на кухне, был трапезным. А затем ему поручили пономарское служение. 

Николо-Бабаевский монастырь ему пришлось оставить из-за незначительного промаха. Как-то Петр делал уборку в храме, вошел игумен. «Что это здесь так холодно? Хорошо ли топишь?» – спросил он. Петр ответил ему почтительно, но когда тот отошел, то тихо произнес: «На вас не натопишься…» У игумена оказался очень тонкий слух. Он услышал эти слова и разгневался. Петру пришлось оставить обитель. Можно представить, что впоследствии владыка с юмором говорил о своей неосмотрительной дерзости. Но тогда он очень сильно расстроился, потому что обитель и ее братия ему очень нравились. 

По совету друзей-монахов он отправился в Ростовский Спасо- Яковлевский монастырь, где пробыл два с половиной года. Здесь он нес пономарское послушание, пел на клиросе. Все это молодой послушник очень любил. Служения отвечали высоким боголюбивым потребностям его души. Петр, как всегда, много читал духовной, житийной литературы. Он не терял связи с Николо-Бабаевским монастырем, переписывался с монахами, юношу очень сильно тянуло туда. И он вернулся в «Бабайки» – так ласково-шутливо называли монахи свою обитель. 

Петр, как и прежде, исполнял пономарское послушание, читал Псалтырь по усопшим, все свободное от послушаний время читал религиозную литературу. 

В монастыре жил на покое епископ, имя которого анонимный биограф по каким-то причинам не называет, говоря о нем как о епископе Н. Этот безвестный епископ определил дальнейшую судьбу молодого послушника. Он обратил внимание на редкостную для крестьянского юноши любовь к чтению. Преосвященный стал беседовать с ним, руководить его чтением, давая книги из своей личной библиотеки. Епископ очень расположился к незаурядному послушнику и начал заниматься его образованием. Он выписал учебники по курсу гимназии, и Петр с необыкновенным усердием стал осваивать гимназический курс. У юноши оказались блестящая память и прекрасные способности к обучению, что приводило в восторг наставника. Он стал хлопотать о дальнейшем образовании Петра. 

В 1904 году Петр Крошечкин по благословению монастырского начальства был отправлен в Москву и поступил послушником в Московский Новоспасский монастырь, с тем чтобы продолжить образование. Новоспасский монастырь являлся старейшей обителью Москвы, основанной в XIII веке благоверным князем Даниилом Московским. Здесь хоронили представителей боярского рода Романовых. Русские князья и цари обязательно посещали монастырь, чтобы поклониться отеческим могилам. 

 

Новоспасский монастырь. Архивное фото

Под покровительством епископа Н. и при содействии некоторых церковных иерархов Петр поступил в духовную семинарию и экстерном за один год окончил ее. Ему исполнилось к тому времени 27 лет. Это был случай невиданный, изумивший всех преподавателей: молодой послушник окончил четырехгодичный курс за год. Талантливый семинарист был принят в число студентов Московской духовной академии. В монастыре Петр принял монашеский постриг – по одним данным, в 1910 году, но анонимный автор утверждает, что в 1906 году юноша уже являлся рясофорным монахом. В пострижении Петр был наречен именем Павлин в память о св. Павлине Милостивом, епископе эпохи Римской империи, друге Августина Блаженного. 

В 1916 году инок успешно окончил духовную академию со степенью кандидата богословия. Около 17 лет, включая и годы учебы в академии, инок Павлин провел в Новоспасском монастыре. Он привязался к нему и полюбил его всей душой. Биограф приводит полные благодарности к взрастившей его обители слова владыки, произнесенные при рукоположении его в епископа: «В этой обители, самой родной и самой дорогой для меня на земле, Господь породил меня духовно – сподобил принять ангельский образ, иноческое пострижение, священную степень иеродиакона, иеромонаха и сан священно-архимандрита. В этой же обители Господь дал мне усердие и ревность к изучению богословских наук. С помощью Божией и своей родной Новоспасской обители и содействием блаженной памяти митрополита Владимира и епископа Макария я окончил Московскую Семинарию и Академию…»

В 1916 году (по данным анонимного биографа – в 1919-м) иеромонах Павлин назначен в Григорьево Бизюков монастырь Херсонской епархии на должность преподавателя Бизюковской пастырско-миссионерской семинарии, где он проработал два года. В течение этого времени он сохранял тесные связи с Новоспасским монастырем. 

За эти годы над страной пронеслись несколько революций, положивших начало иной, богоборческой эпохе. 

Новоспасский монастырь был закрыт одним из первых в Москве. 10 сентября 1918 года жилищно-эксплуатационный отдел Рогожско-Симоновского района издал предписание, по которому братии было предложено в течение трех дней освободить помещения монастыря. С собой монахам разрешалось взять только одежду, а также всё, что относится к религиозному культу. «Мебель во всех видах остается на местах, как то: кровати, матрасы, подушки, одеяла, столы, стулья, а также кухонная утварь. За неисполнение добровольно этого предписания будет применена насильственная мера». Уже в ноябре 1918 года ЧК организовала в монастыре тюрьму для женщин, а затем исправительно-трудовой лагерь для уголовников и политических заключенных. 

Монастырская община просуществовала до 1926 года в качестве братства во имя Всемилостивого Спаса при храме святителя Николая, имевшем отдельный вход с улицы. В самые страшные для монастыря годы, 1921–1922-й, иеромонах Павлин стал наместником уже умирающего монастыря. Он был свидетелем ужасающей картины разорения родной обители. Из пяти храмов четыре были закрыты. Храм Знамения Пресвятой Богородицы превратили в тюремный барак. Обширный некрополь был уничтожен. Оказавшаяся в женской тюрьме дочь Л. Н. Толстого А. Толстая рассказывала, что заключенные разрывали по ночам могилы в поисках драгоценностей, чтобы за удачную находку получить отпуск в город. 

Санитарный врач лагеря в рапорте, отправленном властям, сообщал: «Новоспасский ИТЛ находится в ужасающем состоянии, некоторые из склепов могил доступны любопытным, гробы вскрыты, и части скелетов являются открытыми. Некоторые погреба, а в особенности подвал под монастырем, загажены и представляют из себя настоящую клоаку». В монастыре происходили массовые расстрелы. Часть обреченных на смерть людей привозили якобы для санобработки в Знаменский храм и здесь расстреливали. Трупы хоронили у монастырских стен в насыпи со стороны Москва-реки. Четыре последних наместника Новоспасского монастыря были расстреляны в советское время в разные годы. 

Разоренный Новоспасский монастырь. Архивное фото

2 мая 1921 года иеромонаха Павлина рукополагают во епископа. Торжество хиротонии происходило в одном из храмов Москвы при большом стечении народа. Москвичам запомнился и полюбился светлый, простой, благоговейно исполняющий службы иеромонах. 

В мае 1921 года Преосвященный Павлин был назначен в Курск на должность епископа Рыльского, викaрия Курской епaрхии. Владыка с большой ревностью приступил к архипастырскому служению. Анонимный биограф так пишет об этом: «Здесь в полной мере развернулась его любовь к храму Божию, к службам церковным, к молитве как основному средству единения с вверенной ему паствой, воздействующей на нее силою благодатною. Преосвященному Павлину в то время было сорок два года. Полный сил душевных и телесных, он всю свою энергию, насколько позволяли обстоятельства времени, отдавал на служение Церкви». 

Епископ Павлин являлся твердым противником обновленцев. Благодаря его позиции обновленцы не сумели привлечь на свою сторону сколько-нибудь значительную часть паствы. Владыка часто посещал города и монастыри своей епархии. В особенности он полюбил Глинскую пустынь близ Путивля, в которой приобрел много преданных друзей и почитателей. Он также совершил путешествие на родину – в Пензенскую губернию, вместе с матерью побывал и в Мокшанах, и в Керенково. 

Памятное фото епископа Павлина (Крошечкина)  с дарственной надписью. Архивное фото

В октябре 1926 года владыка был переведен в Полоцк и вступил в должность епископа Полоцкого и Витебского. Но он так и не смог приступить к исполнению своих обязанностей в Полоцке. 

Осенью 1926 года Преосвященный явился одним из инициаторов загадочных и до конца еще не изученных тайных выборов патриарха. Кстати, у анонимного биографа нет упоминаний ни о переводе в Полоцк, ни о выборах патриарха в 1926 году. 

К этому времени стало ясно, что большевики никогда не позволят провести Поместный собор для выбора нового патриарха. Со смертью Патриарха Тихона в 1925 году его место пустовало. Поэтому среди некоторых церковных иерархов созрела мысль об избрании патриарха на соборе православных епископов путем опроса и сбора письменных мнений большинства, поскольку реально собрать церковных иерархов уже не представлялось возможным. Выборы предстояло проводить тайно. Эту идею очень горячо поддержал епископ Павлин. 

В октябре 1926 года владыка приехал в Нижний Новгород к митрополиту Сергию (Страгородскому), заместителю Патриаршего Местоблюстителя – митрополита Петра (Полянского), с предложением о выборах патриарха. Митрополит рассудил, что может инициировать выборы только в том случае, если к нему поступит официальное обращение нескольких авторитетных епископов. Он составил обращение, и владыка Павлин начал объезжать близких ему епископов, собирая подписи под обращением. Когда обращение было одобрено достаточным количеством подписей, митрополит Сергий обратился к российскому епископату с призывом высказаться за одного из трех кандидатов, указанных в анкете. В нее были включены три кандидатуры: митрополит Нижегородский и Арзамасский Сергий (Страгородский), будущие священномученики митрополит Казанский и Свияжский Кирилл (Смирнов) и митрополит Крутицкий и Коломенский Петр (Полянский). Все трое первыми стояли в списке поименованных в завещании Патриарха Тихона. С этим пакетом документов курьеры владыки Павлина – верные ему люди – и он сам стали объезжать епископов по всей России и собирать их голоса. 

Месяц курьеры ездили по стране. Ни один из них не был арестован. Вернувшись в Москву, они передали пакеты епископу Павлину. Большинство епископата высказалось за избрание патриархом митрополита Казанского и Свияжского Кирилла (Смирнова). По некоторым данным, за него высказались 72 православных епископа. 

И все же какое-то звено конспирации было нарушено, в ОГПУ просочилась оперативная информация. Начались аресты инициаторов выборов. 8 декабря 1926 года епископ Павлин был арестован в Москве. В руки ОГПУ попали документы, относящиеся к делу выбора патриарха. В протоколе обыска значится: «Взято для доставления в Объединенное Госполитуправление следующее: Список епископов Православной Церкви 1926 года, обращение митр. Сергия о избрании митрополита Кирилла, назначение епископа Павлина, записная книжка, три письма, разбросанные списки епископов – 7 листов, молитва рукописная, заявление Павлина к митрополиту Сергию и удостоверение личности № 0061945.202». Но судьба самого главного документа – пакета бюллетеней проголосовавших епископов – до сегодняшнего дня неизвестна. За несколько часов до ареста епископ Павлин успел его передать некоему доверенному лицу. 

Были произведены аресты епископов, чьи подписи стояли одними из первых под актом избрания патриарха. В Нижнем Новгороде арестовали и доставили в Москву митрополита Сергия, в Вятской губернии арестовали сосланного туда митрополита Кирилла. Начались следствие, допросы. Чекисты пытались представить дело так, что тайные выборы патриарха являются антисоветской деятельностью. 

24 декабря 1926 года �