Поселок Стройгородок (Осиновское отделение Сиблага)

В 1930-е годы в поселке Стройгородок (г. Осинники) и на близлежащей территории располагалось Осиновское отделение Сиблага. Состав населения  был довольно разнообразным: политзаключенные (находились в охраняемой зоне), спецпереселенцы, раскулаченные, вольные, прибывшие из других областей в поисках заработков на шахтах, позднее – немецкие военнопленные. Лагерь политзаключённых находился в низкой, болотистой котловине, обнесённой забором и проволокой со сторожевыми вышками и собаками.

С правой стороны, через дорогу от лагеря, находилась шахта № 9. Здесь работали политзаключённые, спецпереселенцы и вольнонаёмные.

К концу войны лагерь ликвидировали, и на его месте выросли жилые дома, жители которых ещё долгое время спустя находили в земле различные предметы обихода бывших заключённых, в том числе немцев, строивших школу № 16 и бараки.

Семьи раскулаченных жили на берегу речки Елбанки – притока реки Елбань, исток которой находится за улицей Шахтстроевской; она протекает через весь Стройгородок и впадает в реку Большой Кандалеп. Это и была Елбанская земля, что подтверждается проектом планировки Осиновки по данным горархива. Слово «елбан» - тюркского происхождения, означает высокий, гладкий мыс наберегу реки. Елбанский посёлок был рассчитан на 10 -11 тысяч человек.

Освоение таежных мест спецпереселенцами. Архивное фото

В 1933 году решением начальника Сиблага ОГПУ Горшковым в Осиновку из Новосибирска на разработку угольного месторождения были переданы 873 семьи трудпоселенцев.

ПИСЬМО

начальника Сиблага ОГПУ Горшкова

 секретарю Запсибкрайкома ВКП(б) Кудрявцеву

о передаче «Кузбассуглю» вновь прибывших трудпоселенцев

№01/7 10 июля 1933 г.

 г. Новосибирск

Секретно 

Срочно

Операция по передаче «Кузбассуглю» нового контингента т/п закончена.

Всего числятся переданными 4070 семей (17 753 чел.), которые по согласованию с «Кузбассуглём» расселены в следующих пунктах:

Прокопьевск – 2407 семей

Киселёвка – 212 

Абагурский л/зав. – 100 

Араличево – 478 

Осиновка – 873 

Это были семьи раскулаченных по Постановлению Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» от января 1930 г. Местами поселения прибывших стали Весёлая горка, Елбань и Косой Лог, сплошь заросшие лесом и кустарником, расположенные вблизи строящихся шахт № 4, 9, 10.

Шахта в поселке Осиновка Кемеровской области. Архивное фото

Из воспоминаний Таисьи Дмитриевны Кузнецовой, работавшей в те годы фельдшером: «Спецпереселенцы жили в тяжелейших условиях: со скудным питанием, в ненатопляемых холодных землянках с дырявыми крышами, приводивших к тяжёлой форме туберкулеза и смерти».

"Благоустроенные" землянки переселенцев. Архивное фото

Старожил города Онопченко Андрей Васильевич вспоминал о том, как приехали всей семьей в Осинники в 30-е годы 20 века:

 «Высадили нас под кустами, место было заросшее бурьяном, вокруг огромные хвойные деревья, болота. В лесах было много ягод и грибов. Но в тот год ходил медведь-шатун, которого очень боялись. В тайгу родители не отпускали, хотя есть было нечего. Очень нелегко пришлось переселенцам. Ехали долго из Житомирской области, где перед переселением отобрали все: две коровы, две лошади, пшеницу, все вещи и домашний скарб. Оставили голых и босых – раскулачили… По дороге натерпелись страха – подводы тонули вместе с людьми, не выдерживали шаткие мосты. Кому удалось выжить, разжигали костры и сушили оставшиеся пожитки. В дороге люди болели и умирали.

 Сразу по приезду стали строить шалаши из прутьев и веток, чтобы заночевать. А уж потом стали строить землянки: рыли яму, стены и пол были земляные, крышу крыли ветками и чем придется. Землянки были на 2 хозяина, входы с разных сторон. Тесные, темные, сырые, с земляными, осыпающимися стенами и земляным полом. С потолком низким настолько, что мужчины могли стоять в них только согнувшись. Но зато своя и теплая. Отапливали землянки буржуйкой. В следующее лето землянки немного расширили, углубили, стены изнутри оштукатурили и вымазали начисто глиной. Под самой крышей сделали небольшие оконца. Выложили печи, которые занимали половину землянки, безбожно дымили, но тепло хранили лучше буржуйки. Пол земляной так и остался до последнего. 

Весной, когда грунтовые воды поднимались высоко, пол раскисал, превращался в вязкую жижу. Зимой промерзал так, что утром на нем проступало серебро изморози. А сыро было круглый год. Летом хоть дверь открывали, проветривали. А в холодное время, которое в Сибири, кажется, не кончалось никогда, от сырости в доме стоял туман, стены на ощупь были влажными. От блох спасались сушеной полынью. Помогали друг другу, чем могли. Страшно бушевала дизентерия. Голод был страшный. Спасались жидкой похлебкой, в которой плавало два-три кусочка брюквы, да заготовленной с весны соленой колбой. А еще дети собирали очистки, варили их, вычищали мякоть и катали шарики. Вкуснее не было ничего…»

Жизнь в лагере не отличалась от жизни переселенцев: полуголодное существование, болезни, катастрофическая нехватка зимней одежды. 

По информации справки о состоянии Осиновского отделения Сибирского исправительно-трудового лагеря (Сиблага) ОГПУ от 4 сентября 1933 г из Государственного архива Новосибирской области можно увидеть следующие особенности жизни в лагере.

1. В 1933 году ГУЛАГом официально была снижены до катастрофических пределов нормы довольствия заключенных - калорийность среднерасчетной нормы определялась в 2196 кал. Как видно из документа, даже и эта норма в реальности в Осиновском отделении Сиблага не выдерживалась для некоторых видов пайков.

2. Заключенный был слишком ослаблен и истощен, чтобы выполнить норму, но в случае невыполнения нормы, в соответствии с основным принципом «шкалы дифференцированного питания», ему урезалась бесценная пайка, от которой в прямом смысле зависели его шансы на жизнь.

 3. Очень часто в этот период заключенные прибывали в лагеря в уже истощенном состоянии, а администрация лагерей, имея на руках производственный план, который нужно было выполнить любыми способами, гнала на тяжелую не механизированную работу инвалидов и больных.

В соответствии с отчетами Санчасти лагеря, официальный коэффициент смертности в Сибирском ИТЛ составил в 1933 г. 16%, фактически, за год погиб каждый шестой заключенный от среднесписочного среднегодового состава. 

Из воспоминаний отца Федора Романюка, заключенного Осиновского отделения:

«Многие из з/к умирали в лагере. Трудно даже определить причину смертности. Нельзя сказать, что там морили голодом в полном смысле этого слова. Если бы было так, то никто бы не вышел из лагеря живым. Правда в Осинниковских шахтах было не легко работать, но, как думается, гибли пачками люди и не от тяжелых работ, а все же было много умирающих. Вывозили умерших, как правило, в ночное время, чтобы не наглядно было, как коммунисты истребляли народ, которому при своем воцарении обещали золотые горы.

В Осинниковском лагере уборкой трупов ведал Давид Григорьевич - мужчина из кубанских казаков. Много кубанцев попало в лагеря: им не нравилась большевистская свобода и они противились, и за это их разоряли и без церемонии ссылали в отдаленные края. Однажды утром я спросил Давида Григорьевича: "Сколько сегодня отвез?" "Сегодня наибольше - тринадцать человек" - был ответ гробокопателя и главного делателя по части погребения. Гробов, конечно, тогда еще не делалось, погребали нагими. Был сделан для этой цели из теса большой ящик вместимостью на 4 покойников. Была вырыта большая глубокая яма - общая могила. Из упомянутого ящика выбрасывались трупы в эту общую могилу и присыпались нетолстым слоем земли, дабы не было слышно трупного запаха. Это был первый шар, т.е. слой трупов. Чтобы наилучше использовать глубокую яму-могилу, на следующую ночь или через ночь опять погребение ночное повторялось, получался следующий слой мертвецов и так делалось пока яма не наполнялась до отказа. Тогда заготовлялась другая яма подобная и т.д. 

Спустя уже некоторое значительное время, когда уже остыл первый пыл работы по уничтожению "врагов" народа, последовало из центра распоряжение, чтобы умерших лагерников нагими не хоронить, чтобы для каждого умирающего делался отдельный гроб, и копалась бы отдельная могила, чтобы кладбище было в порядке, и над могилами каждого з/к ставился бы кол с надписью фамилии, имени и отчества и дата смерти. Это был уже прогресс!»

Иерей Федор Романюк, отбывавший наказание в Осиновском лагере. Архивное фото.

1 мая 1931 года постановлением СНК СССР рудники Киселевска, Араличево и Осинники были отданы в ведение Сиблага, поэтому все заключенные, спецпереселенцы и вольнонаемные работали на угольных рудниках, в частности в штольнях 9-й и 10-й шахт поселка Осиновка. Шахтовое оборудование примитивное. Так, вместо рельсовых путей проложены брусья, то есть деревянные рельсы, по которым вагонетки катали на лошадях. Почти все работы выполнялись вручную.

Труд лошадей использовался в шахтах вплоть дл 40-х годов. Архивное фото

О жизни шахтеров рассказывает житель г. Осинники Александр Бочаров в автобиографическом рассказе «Под землей, в шахте…».

Немного в стороне, за соседним забором, в грядках, копошился упитанный, краснощекий, гладко выбритый дедуля Иван Петрович...

Мой дед махнул рукой в его сторону и произнёс: «Что - то слишком резво морковку дёргает, не надорвался бы, как - никак, а в 42 году в нашем лагере он был доходягой. Всем бараком лечили, поставили на ноги ...»

Дедушка прищурился, ладонью провёл по губам и медленно начал: «У нас в шахте работали женщины, вольнонаёмные. В основном они катали вагонетки с углём или с породой. Плечом уткнутся и катят ... Блатные заключённые эту тягу называли – «на пердячем паре».

Были и лошади в шахте, они слепли от темноты. Лошадей впрягали в большие вагонетки, и коногоны с лампами освещения управляли этим гужевым транспортом ...»

Дед притих, видимо, память ворошила его мысли, и он пытался подобрать некоторые слова, которые можно было мне озвучить...

«Что дальше...?!» - несмело спросил я.

Дед глубоко вдохнул и продолжил: «Для лошадей, в шахту доставляли сено, солому, воду и овёс. Вместе с этим фуражом в угольные выработки проникали крысы, они размножались и плодились, пожирая часть фуража и провианта ... Бороться с ними было бесполезно. Однако, мы наловчились их ловить, разделывать и делать сносное жаркое и наваристый бульон ... Вот этим «лекарством» мы и вылечили Петровича. Тайно от него, он об этом позже узнал ...»

Заключённые лагеря жили посреди леса и топкого болота.

Из-за изнурительных работ и непригодной для питья воды многие из них умирали. Чистой воды не было. Заключённых заедали вши, не было возможности помыться и постирать одежду. В речке Елбань, протекавшей рядом с лагерем, вода была болотистая – вонючая ржавая жижа.

В 1930 году в лагере отбывал срок раскулаченный и осужденный «тройкой» НКВД за участие в контрреволюционной организации и контрреволюционной агитации Алексей Афанасьевич Лёвкин (ст.58 -11 УК РСФСР).

Когда заключённых лагеря свалил брюшной тиф, начальник лагеря запаниковал – некому будет выполнять работы. По воспоминаниям участников событий, он предложил начальнику лагеря свои услуги.

Если тот даст ему в помощь десять крепких мужчин, то они в короткий срок своими силами, вручную, смогут провести в лагерь чистую воду из родника, который находился у подножия горы примерно в километре. По левой стороне, напротив лагеря, располагалась хлебопекарня, или хлебокомбинат, как его позже стали называть, от него вверх вела дорога к роднику с чистейшей водой.

Начальник задумался. Как быть с охраной этой группы заключённых? Но деваться было некуда – пришлось согласиться. Бригада приступила к работе. Мужчины выбирали крупные, стройные лесины (благо, они росли здесь же), вырубали и выдалбливали середину дерева наподобие желоба и выкладывали из них сток по направлению к лагерю.

По пути стока, в заранее подготовленных ямах, устанавливали большие деревянные чаны и срубы, в которые поступала чистая вода. Заполнив чан или сруб, вода переливалась через верх и далее по стоку поступала на следующий участок лагеря. Благодаря деревянному водопроводу, значительно улучшившему условия проживания и быта заключённых, страшная болезнь отступила.

Родник Лёвкина существует и ныне. Он находится на улице Девятая Штольня, в 6-м переулке, у дома № 15. 

В 1932 году во 2-е (Осиновское) отделение (раб. пос. Осиновка, Осиновский рудник) был переведен из Мариинска этапом священномученик Амфилохий (Скворцов), епископ Красноярский и Енисейский. Откуда написал монахине Варваре письмо, в котором просил привезти ему сухарей.

Епископ Амфилохий (Сворцов) в Осиновском отделении Сиблага. Фото: http://kuz3.pstbi.ru/bin/nkws.exe/ans/nm/?HYZ9EJxGHoxITYZCF2JMTcGZfSmFf8LUseVyALu2dOiUTaxnP0soTXoyTaxnP0so** 

В одном из писем написал ей о тяжелой жизни в лагере, и о том, что «надеяться приходится только на Бога». Приехав в Осиновку, монахиня Варвара сняла комнату и постоянно помогала продуктами владыке Амфилохию и некоторым другим заключенным — епископам и священникам, продавая по благословению владыки оставшиеся его вещи, и вскоре от всех вещей остались лишь самовар, чемодан с бельем и ряса.

12 декабря 1932г. священномученик был отправлен на Шушталепскую командировку в штрафную группу. Находился на общих работах по добыче угля в шахте Шушталепская (пос. Шушталеп). 

16 апреля 1933г. был переведен в Елбанскую штрафную группу (Елбанская штольня Осиновского рудника).

Поскольку Прокуратурой ПП ОГПУ Западно-Сибирского края в связи с расследованием дела "о к/р церковно-монархической группе" перед Сиблагом был поставлен вопрос о разъединении по отдельным лагерным пунктам видных церковных деятелей, епископ Амфилохий был отправлен в Яйский ОЛП  Сиблага.

В этих местах заключенные также работали в шахтах на добыче угля, работа проходила в тяжелых условиях, при жизни в холодных бараках на голодном пайке она была вдвойне тяжела. В одном из писем монахине Варваре владыка писал, что «питание в лагере плохое, собираем картофельные очистки и им бываем рады».

Сейчас на месте лагеря возведен Храм Воздвижения Креста Господня, есть колокольня. Возле нее облагороженный Свято-Ильинский источник, с которым связано предание об обретении «живой» воды для заключенных.  Старожилы вспоминают монахиню Ирину, которая вымолила этот источник в тяжелейшие годы, когда глоток чистой воды был равнозначен жизни. В пятидесятые годы она еще жила в Осинниках, собирая верующих людей в своей маленькой избушке для молитвы и утешения страждущих. Впоследствии переехала в Кузнецк, жила рядом с храмом святителя Николая на Форштадте, где и окончила свой земной путь. О ее молитвенном подвиге напоминает сейчас каменная плита у часовни.

Храм Воздвижения Креста Господня и Свято-Ильинский источник с памятным камнем. Фото участников экспедиции

Узниками Осиновского отделения Сиблага были:

Священномученик Амфилохий (Скворцов), епископ Красноярский

Преподобномученик Лев (Егоров)

Координаты местоположения храма и источника: 53.621207, 87.407712

Адрес объекта:  Кемеровская область — Кузбасс, г. Осинники,Мирная улица, 2А.